Прикинуться статуей

Штампы советских фильмов о ВОВ

Вражеские солдаты сплошь идиоты

Штамп древнее, чем мамонты. Все, кто когда-либо рассказывал о любой войне, стремился показать, какой он молодец — и, соответственно, представить врагов тупыми, но многочисленными. Советские фильмы тут не исключение. Чем ниже качество фильма, тем более тупым будет противник. Немцы и прочие японцы не лучше — почитаешь мемуары их офицеров и диву даешься, как только Третий Рейх и Японская Империя умудрилась проиграть этой безмозглой орде.

Немецких солдат было мало, а потом и они кончились

Типичный сюжет воспоминаний почти любого немецкого генерала. В начале кампании 1941 года немецких солдат было меньше, чем советских, дальше подкреплений считай, что и не было, и когда у нас кончились солдаты, мы проиграли войну.

Что же на деле? 22 июня 1941 года вдоль германо-советской границы было дислоцировано больше немецких солдат, чем советских (и это не считая союзников — обычно их было на фронте не менее 1 млн), больше артиллерии. Из многих тысяч советских танков больше 90 % были лёгкими, некоторые из них пробивались тяжёлыми пулемётами, впрочем германские были не то чтобы лучше. В средних танках был относительный паритет: на 41-й год Т-34 в целом превосходил любой танк Вермахта, в том числе самые мощные PzKpfw III и PzKpfw IV, однако советских танков было меньше. Впрочем, это могло бы быть нивелировано значительным числом тяжёлых танков, тем более, что у немцев таковых просто не было, но главной бедой была предвоенная дислокация: советские танки, при всех своих достоинствах, были тонким слоем размазаны по всей границе, а германские сосредоточены на направлении главных ударов. В дальнейшем до 1943 года численность вермахта только возрастала, как и количество танков. На определенном этапе войны мобилизационные резервы немцев и их союзников на Восточном фронте превосходили советские (более трети населения СССР оказалось в оккупации). Потом случился Курск, и процесс действительно покатился обратно.

У немцев полно автоматчиков

Штамп, взятый искусством из самой жизни. Не раз и не два в начале войны в качестве причин отступления указывали: «автоматчики прорвались»! Типа с этим супероружием бороться бессмысленно, тикать надо. Паникеров, конечно, переубеждали (иногда пулей), но сама мысль о противостоящих нам ордах со «шмайссерами» пошла в народ. В конце концов, многие ли лично видели немецкую пехоту вблизи? А остальные верили на слово.

На самом деле основным оружием немецкой пехоты всю войну оставался карабин Маузера. Плюс пулеметы — сначала w:MG-34, затем еще более скорострельный w:MG-42. Они-то и создавали ту стену огня, на которую так матерились советские солдаты. А автоматы погоды не делали: их было-то по одному на пехотное отделение (10 человек), у командира. Причём это были даже не автоматы в современном смысле слова (StG-44, то есть собственно автоматы Шмайссера), а пистолеты-пулемёты (MP-38 и MP-40), которые бьют быстро, но неточно и недалеко.

Первые подразделения, полностью вооруженные автоматами, появились лишь в 1944 на волне «тотальной мобилизации». Только это была никак не «илита», а фольксштурмисты — бойцы наскоро собранных из изначально непризывного контингента дивизий. Винтовок им просто не досталось, да и автоматы их были, как бы сказать помягче, очень низкого качества.

Наши лучшие бойцы сплошь с немецкими автоматами

Уяснив, что «автомат — это безмерно круто», делаем логический шаг и вооружаем трофейными MP-40 наших крутых парней. Откуда они будут брать в бою немецкие боеприпасы — не наша забота. Просто так патроны по лесу валяются только в компьютерных играх, а «настрелять» себе на завтра пару магазинов вместе с фрицами — не всегда получается даже у очень везучих.

Возможно, обычай появился в результате того, что фотографироваться крутые парни и в самом деле предпочитали с трофейным оружием — так оно интереснее родным послать. Ну а сценаристы-режиссеры читали газету «Правда» и верили тому, что там нарисовано.

Исключением являются партизаны — им действительно было проще добраться до немецких боеприпасов, чем надеяться на поставки с «большой земли».

У немцев нет пулеметчиков

Нет и всё! Вернее, создаётся впечатление, что пулемётов у немцев мало, едва ли не поштучно на дивизию. В ситуации, когда пулемётчик по идее должен выйти на огневой рубеж и поддержать своих, этого почему-то не происходит. Убит? Контужен? Только вот если произведение претендует на масштабность, возникает легкое недоумение: а где все? Ведь на самом деле-то, вражье пехотное отделение включало в себя: командира, его зама, пулеметчика, двух его помощников и пятерых стрелков — 1 пулемётчик на 10 человек. И вообще в Рейхе именно пулеметчик считался главной ударной силой отделения, а обычные пехотинцы с винтовками должны были его прикрывать (а не наоборот).

Причина проста. Данный плод сумрачного тевтонского гения и в реальности рушил баланс: скорострельность в 600—1000 выстрелов в минуту давала очень серьезное преимущество. Лучший способ победить Ганса-пулемётчика — измотать его (небольшой плюс в том, что сменить диск на ДП-27 быстрее, чем короб с лентой). Но ведь это чревато людскими потерями. А оно надо? Писателю/сценаристу/режиссёру — нет. У нас не дофига персонажей (ну, обычно), чтобы ими разбрасываться. Хотя, если сюжет про снайперов, то пулеметчики периодически появляются, чтобы получить пулю в глаз.

Танк Т-34 неуязвим

T-34

Антипод байки про немецкие автоматы. Как мы свои неудачи сваливали на толпы автоматчиков, так и немцы оправдывали свои поражения «абсолютным превосходством русских танков». И это тот редкий случай, когда мнение битых фрицев полностью совпало с точкой зрения наших пропагандистов. Благо первым позволяло оправдываться, а вторым — еще истовее славословить победителей.

По факту какая-то неуязвимость Т-34 имела место в лучшем случае до 1942 г, когда в рядах панцерваффе еще находились сотни танков со слабыми пушками (Pz.Kpfw. II, Pz.Kpfw. III с 37-ками или короткими 50-ками, чешские Pz.Kpfw. 35(t) и 38(t), а основу ПТО составляли 37-мм «колотушки». Хотя уже в 41 г неуязвимость была в кавычках: колотушка пробивала борт Т-34 с 300—400 метров (а с перфорацией лба у неё были проблемы, потому и называлась «колотушкой»). После боев зимы 1941-42 годов большая часть быстроходных, но лёгких, танков для блицкрига была потеряна, а присланные взамен новые танки Pz.Kpfw. III Ausf. L и Pz.Kpfw. IV Ausf. G вполне справлялись с Т-34, как и новые пушки: 50-мм пушка PaK-38 и 75-мм PaK-40.

Танк Т-34 не горюч

Не столько киношный, сколько книжный штамп. Поскольку дизтопливо, в отличие от бензина, не горит, Т-34 менее подвержен пожару. Это политруки добросовестно разъясняли танкистам-новобранцам, что конечно правильно: моральный дух надо укреплять.

По факту же, фраза звучит «дизтопливо не испаряется при нормальной температуре, поэтому взрыва, как от полупустого бензобака, от него не дождаться, однако горящее дизтопливо куда опаснее горящего бензина».

Ходит легенда, как при обсуждении, делать ли двигатель Т-34 дизельным или бензиновым, на глазах у Кошкина в ведре с соляркой потушили горящий факел. Подобный трюк с ведром бензина окончился бы взрывом и большим пожаром. Кошкина, впрочем, этот фокус не убедил: он и так знал, что, несмотря на то, что поджечь дизельное топливо труднее (для этого нужно нагреть до температуры горения поверхность жидкости, а не её пары — поэтому же дизельное топливо не загорается от случайной искры или брошенного окурка), горящая солярка затекает во все щели, хуже тушится углекислотными огнетушителями, сильнее нагревает контактирующие поверхности.

• На самом же деле выбор дизеля был обусловлен в первую очередь экономическими причинами — в СССР 1930-х годов нефтепереработка была не на высоком уровне и из тонны бакинской нефти получали всего 150—200 кг высокооктанового бензина (октановое число 72 и выше) и керосина, на который претендовали и ВВС. Дизель мог потреблять и мазут и соляр. Танкисты и правительство категорически требовали дать перспективным танкам именно дизель все 1930-е годы, при том что танкостроители и конструкторы фактически ДОЛГО саботировали это требование — дизель при той же мощности, что и карбюратор имеет куда большие массо-габаритные характеристики, дизель также заметно сложнее и дороже в производстве, с него тяжелее передать на вал большее число оборотов при той же мощности. Дизельный двигатель получил танк БТ-7М в 1939, ещё до окончания разработки Т-34.
  • На самом деле, керосин в советских ВВС вплоть до появления первых реактивных самолётов использовался исключительно до протирки (больше его заливать поршневой и совсем немножко дизельной авиации просто некуда), а "потреблять мазут" способны только низкооборотные судовые дизели. Попытка заправить мазутом Т34 с его в девичесте авиационным дизелем закончится превращением танка в неподвижную огневую точку.

Основная же проблема состояла в том, что «бронепрожигающие» кумулятивные боеприпасы (появившиеся у немцев уже в 1941 году) давали достаточно теплоты, чтобы поджечь топливо в баках (которые у «тридцатьчетвёрок» именно в силу того, что их считали практически неподжигаемыми, располагались по бортам), так что попадание в борт кумулятивным снарядом часто заканчивалось сильным пожаром и очень быстро следующей за ним детонацией боекомплекта. Однако при стрельбе обычными подкалиберными бронебойными снарядами или использовании не-кумулятивных гранат вероятность случайного пожара в связи с разрывом топливной магистрали действительно стремилась к нулю.

Танк Т-34-85 существовал всегда

Речь вообще об использовании бронетехники в киносъемках. Понятно, что у каждой киностудии свои возможности и не всегда можно найти для съемок точно такой танк, как в оригинале. Снимают то, что есть. Но приличные студии не ленятся хотя бы загримировать бедолагу под что-то правдоподобное. А халтурщики порой и не знают, подо что нужно-то.

Самый наверное вопиющий случай — начало киноопупеи Озерова «Освобождение». Стратегический, можно сказать, сериал. Всё под контролем Политбюро. Денег по советским временам немалых стоил. И вот первые кадры. Немцы в начале 1943 года проводят испытания новых танков, для чего стреляют по ним из трофейного советского. В роли которого — Т-34-85 обр. 1944! Уж тут-то, блин… передний план… статика… начало такого ответственного дела — неужели не могли хоть с Кубинки нормальную «тридцатьчетверку» притащить?! И как после этого всему остальному верить?

• К чести Ю. Озерова и "Мосфильма" для "Освобождения" они сделали и БТ-5, и Т-34/76 (оба на базе Т-34/85, что понятно), и КВ-1 (из ИС-2М).

Обеспечение съемок войсками военных округов, Т-34/85 (Т-55/62, ИС-3) там были, а вот где в 70-х найти массово Т-34/76, вопрос. И Политбюро тут не решает, если только танк заново на конвейер не ставить.

Танк КВ неуязвим

KV-1

Вроде бы исторический факт, самые знаменитые примеры которого — бои за Войсковицы и Расейняй. Действительно, КВ (да еще экранированный) брала в лоб только пресловутая «Ахт комма ахт» (еще 50-мм пушка PaK-38 и 105-мм К-18, но таких в дивизии было в лучшем случае 9 и 4 соответственно, в худшем не было вообще). И, пользуясь этим, отдельные сценаристы заставляют наш танк носиться по полю аки ангел смерти, снося всё к чертям. Самый очертелый экипаж так и вовсе за время боя получил почти две сотни попаданий. Большей часть рикошетами. Однако даже так число впечатляет. Все бы хорошо, кроме трех мелочей: проходимость, надежность, обзор. Со всем этим у КВ было неважно. В результате, на один танк, задавший немцам жару, приходилось несколько, элементарно завязших в болоте или по слепоте подставившихся под огонь. А то и вовсе не доехавших.

У немцев полно мотоциклистов

Мотоциклист

Редкий фильм про разведчиков, подпольщиков, партизан обходится без погони на мотоциклах. Секретный бункер чуть не самого Гитлера, штаб пехотного полка, охрана концлагеря или просто небольшой гарнизон в занюханной деревне — везде найдется хотя бы с десяток мотоциклов с колясками и пулеметами, чтобы погнаться за нашими героями и чуть позже картинно кувыркнуться… Эффектно, ничего не скажешь.

Этот троп объясним тем, что наш мотоцикл Урал — доработанная копия немецкого BMW R71, и за недостатком другой колесной и колесно-гусеничной немецкой техники, приходилось везде совать «немецкие» мотоциклы.

В реальности мотоциклы в основном находились в составе разведывательных и мотоциклетных батальонов танковых и мотодивизий и предназначались для лидирования наступления: батальоны располагали своей собственной артиллерией, минометами, а разведбат — еще и бронемашинами. Но это в наступлении, а в обороне ауфклярунг- и крадшютцен-батальоны выводились в тыл и использовались как мобильный резерв и контрпартизанские ягд-команды. Кроме того, мотоциклы имелись в батальонах и ротах полевой жандармерии, которые изначально занимались надзором за орднунгом в тылах, но там их было не слишком много — десяток на роту (взводный комплект), гораздо более популярными были легковые «кубельвагены».

Правда, в относительном выражении и по сравнению с остальными сторонами стрелков на мотоциклах у немцев действительно было много. Но не настолько много, как в типичном "фильме про войну".

И вообще немцы перемещаются исключительно на грузовиках или бронетранспортерах

А как иначе — война моторов же! Вот как начали наши возить солдат на грузовиках, отправив подальше Буденного с его кавалерией, так и начали побеждать!

На самом деле у немцев грузовиками в полной мере были оснащены только танковые и моторизованные дивизии, а основная масса пехоты передвигалась на своих двоих, транспортные возможности стандартной пехотной дивизии обеспечивались табуном в пять с лишним тысяч лошадей. БТР же были только в танковых дивизиях и только в одном мотопехотном батальоне (из четырех). Наконец, ближе к середине войны дефицит горючего привёл к тому, что моторизованные части иногда оказывались менее мобильными, чем простая пехота, в которой орудия и припасы возили на лошадях.

Что же касается советской кавалерии — в 1941 было сформировано около сотни кавалерийских дивизий просто чтобы иметь хоть какие-то подвижные части здесь и сейчас, в условиях дефицита техники. В 1942-43 эти дивизии постепенно переформировали в обычные танковые или мотомеханизированные бригады, а оставшиеся кавалерийские части применялись как «мотопехота повышенной проходимости» — не всякий грузовик способен проехать там, где пройдет конь.

Немцы — формалисты и любители шаблонов

Это сказал не кто-нибудь, а сам тов. Сталин в одной из речей. Понятно, что все, включая сценаристов, взяли под козырек и стали, как сейчас говорят, усиленно форсить данный мем. В лучшем случае какой-нибудь комиссар повторяет бойцам эти слова, добавляя: «… а у нас инициатива в крови! Немцам этого не понять!». В худшем — изображается психическая атака а-ля «Чапаев»…

Соответствовало ли сказанное реальности? Нет, все было с точностью до наоборот.

Выходит, Сталин врал? Безусловно. Мог бы честно сказать: «Долбоклюи, вы пальцем пошевелить без пинка сверху не можете, один за другого ховаетесь, думаете не о том, как сделать, а как отчитаться…». Было бы ближе к правде. Но не та была обстановка, чтобы посыпать голову пеплом и лишать подчиненных остатков твердости духа. А так, обозвав немцев формалистами, он выбивал почву из под ног собственных формалистов: «а что это у нас полковник Сидоров прям как немец?» Хоть небольшая, а польза делу.

• Пожалуй, Сталин не стал бы наводить критику на полковников, он их и знать не знал, не тот масштаб, это только Жукову навязали упоминание полковника Брежнева в мемуарах. Тов. фон унд цу Сидоров, обвинённый в уподоблении немцам, должен был быть не менее, чем генерал-лейтенантом, а то и выше.

У немцев полно снарядов

Штамп, скорее книжный, а не киношный. Тем не менее, очень часто мы видим жалобы на нехватку снарядов и прочего, а у немцев всего этого просто завались. При подробном рассмотрении выясняется, что снаряды и у нас были… Но либо подвезти не смогли, либо уже выпустили всё без корректировки хрен знает куда. В документальных книжках это можно вычислить, зато в художественных не возбраняется плакать и жаловаться до посинения.

Впрочем, объяснение такому штампу есть: «эффект Пакенхэма» — твердое убеждение, что враг стреляет чаще, точнее и дальше, чем свои. Возникает элементарно потому, что огонь своей артиллерии по противнику — это где-то впереди что-то вдалеке бахает, а огонь вражеской это снаряды, взрывы, осколки, раненые, убитые… Да и немцы до 1943 как-то не стремились сообщать о своих проблемах противнику.

Справедливости ради — немцы действительно расходовали больше снарядов к тяжелым гаубицам и осадной артиллерии, чем РККА (немцы вообще весьма активно применяли сверхтяжелые осадные и железнодорожные орудия, в РККА аналогичные калибры использовались только по большим праздникам, типа взятия Кенигсберга или Берлина или если немцы неосмотрительно совались в радиус действия береговых пушек). Зато по расходу более легких снарядов к полевым пушкам и минометам однозначно лидировала Красная армия.

Ещё один важный момент — временной период. Действительно, примерно первые полтора года войны РККА испытывала реальный снарядный голод, причём в наиболее важных крупных калибрах, и причины тому были вполне прозаические: во-первых, ещё до войны Наркомат вооружений эпически провтыкал контроль за накоплением запаса снарядов: то корпуса не подвезут, то взрывчатка некондиционная, то план по выпуску взрывателей сорвут, то снаряжательные заводы вместо заливания тола в снаряды упражняются в зоофилии (особенно этим почему-то славились Харьков и Кривой Рог), то с линий идёт сплошной брак — в общем, к началу войны на руках имелась куча корпусов, взрывчатки и взрывателей, плюс горы брака, а боеготовых снарядов — хрен да маленько. Во-вторых, проблема усугубилась нахождением большинства заводов в зоне немецкой оккупации — часть запасов просто досталась немцам разом, ну и заводы пришлось резко эвакуировать за Урал, и пока они там на месте вновь не развернулись — никакого производства, понятно, тоже не было. Это три. В итоге более-менее решить проблему удалось только к концу 1942 года, и с тех пор уже Красная Армия гвоздила немцев на чём свет стоит, а у них самих промышленность начинала потихоньку умирать под бомбами Союзников.

… а мы докатились до снарядов с царским клеймом!

В некоторых фильмах времен перестройки показывали: начало войны, всё плохо, снарядов нет. И вот наконец откуда-то привозят! И камера отчетливо показывает царские клейма на каждом снаряде. Что должен додумать зритель конца XX века? Что снаряды чуть не из музея, все склады пусты (раз других нет), завтра нам каменные топоры пришлют (или былинные черенки от лопат). Или, как вариант: снаряды царского производства прекрасные, а клятые коммуняки не в состоянии ничего произвести. Короче, полный абзац.

На самом же деле использование царских снарядов было делом обычным. От Первой мировой их миллионы остались — хватило на Гражданскую, все мелкие конфликты 30-х, и на начало Великой Отечественной. Это для нас царизм ужасно далеко, а тогда всего-то 25 лет прошло, так что снаряды были почти как новенькие. И ни о чем плохом их использование не говорит. Это всё равно, что если бы сейчас использовались снаряды выпуска последних лет СССР (что и происходит во всяческих военных конфликтах на территории б. СССР.

Ju-87

Немецкие стервятники охотятся даже за отдельными бойцами

Разновидность жалобы на изобилие снарядов у супостата.

В-первых, гриф-стервятник питается падалью (а не стервами), что как бы не очень хорошо говорит о наших бойцах. Во-вторых, столь плотный контроль неба возможен только на направлении главного удара в течение нескольких дней — а никак не всё лето над всей, скажем, Украиной. Но вот крупная группировка авиации (группа (авиаполк) бомбардировщиков при поддержке нескольких эскадрилий истребителей), поддерживающая наступление, действительно могла захватить небо — и если сопротивление советских истребителей было незначительным, часть «мессеров» могла отправиться в советский ближний тыл и покошмарить там пехоту или машины.

Кроме того, практиковалась так называемая «свободная охота» — пара или четверка истребителей улетала в ближний тыл, где могла заниматься в том числе и штурмовкой наземных позиций.

Аналогично с бомбардировщиками, типовая формула из воспоминаний звучит обычно так: мы ехали на грузовике в колонне, и вдруг налетели «Штуки» и начали гоняться за отдельными машинами. Колонна машин — именно та цель, на которую высылают бомбардировщики. Выбрать одну цель и атаковать её — единственно доступный способ атаки для пикировщика. А вот на свободную охоту «Штуки» никто бы не выпустил: медленные, неповоротливые, и поэтому требуют истребительного прикрытия, а вылетать на свободную охоту с эскортом — это как ходить на рыбалку с женой и детьми. Одиночную машину могли атаковать только если вылет сорвался, например, не нашли выданную в ориентировках колонну машин, и нужно было сбросить бомбу хоть куда-нибудь (садиться с подвешенной под брюхом бомбой — упражнение для начинающего камикадзе), желательно, на подвернувшуюся цель.

А наши летчики летают на «лакированных гробах»

Действительно, в СССР основная масса самолетов делалась с использованием древесины, но проблема была не в этом (деревянный британский «Де Хэвиленд Москито» ни капли не страдал от своей деревянности), точнее, не только в этом: в СССР просто не было моторов достаточной мощности, чтобы обеспечивать сравнимую с немецкими аналогами скорость, и практически не было высокооктанового бензина. После появления в 1942-43 годах самолетов Як-7 и Як-3 с форсированным двигателем М-105ПФ и Ла-5 (наследника того самого «лакированного гроба» ЛаГГ-3) с новым двигателем М-82 ситуация в воздухе выправилась. А с 1944 года в серию пошли Як-9У и Ла-5ФН/Ла-7, ставшие фактически вершиной развития советских поршневых истребителей. Хорошо вписался в стиль воздушной войны над СССР и ленд-лизовский истребитель P-39 «Аэрокобра»: из десяти самых результативных советских летчиков четверо летали на «Кобрах».

Автором фразы про гробы был… генерал-лейтенант авиации w:Рычагов, Павел Васильевич, сказавший эту фразу, во время заседания Политбюро, перед войной про небоевые потери авиации, после чего через три дня был снят с должности. А буквально за пару недель до войны начались аресты среди руководства авиации. Как следствие во время немецких ударов по советским аэродромам советская авиация была парализована по той причине, что часть начальников была арестована, те кто был назначен на их место не успели толком вступить в свои должности, а те мимо кого прошли аресты находились в нервном напряжении из-за угрозы возможного ареста. Когда началась война Рычагов вернулся из отпуска в Москву, где был затем арестованный прямо в здании военной комендатуры, и через несколько месяцев расстрелян вместе с женой, являвшейся майором авиации, в октябре 1941 года. И тогда же расстреляли и нескольких генералов авиации арестованных перед войной.